Тема: Талоны, регионы и будущий мир труда

Конференция ИНОПа/"Эксперта" "Возвращение политэкономии" демонстрирует один существенный момент: экономика, как и история, ничему у себя не учится. И, более того, актуальный "кризис" привел к тому, что стало неясно, с какого пункта можно было бы начать учиться и к чему возвращаться. Впрочем, одна фигура возврата намечена - возврат к самим "основам" классической политэкономии.

Большинство участников согласны друг с другом в том, что касается тривиальных моментов описания кризиса и функционирования капиталистической экономики. Пузыри, деривативы, спекуляции, отсутствие политического регулирования на глобальном уровне, повысившаяся привлекательность "социалистических" моделей, "все мы теперь социалисты" - сам "анализ" давно распался на некую ассоциативную цепочку мотивов, которые, однако, не погружены в какую-либо глобальную теорию и даже не претендуют на это. По сути, каждый исследователь использует этот common sense "кризисного знания" в качестве материала для собственного бриколажа, как удачный момент для развития собственных тем. Лучше всего, конечно, тем, кто "всегда говорил", что экономика неустойчива, что равновесие шатко, что конец близко, - как Валлерстайн.

Внешне ситуация достаточно странна: кажется, что "все давно понятно" - по крайней мере с момента краха доткомов начала 2000-х, - а именно то, что капитализм не может существовать без кризисов, причем их форма, что бы там ни говорили плохие читатели, была описана уже Марксом. Однако, в отличие от Маркса, в современной ситуации постоянно возникает желание вернуться к некоей более "здоровой" схеме капитализма, которая каким-то образом исключит "вредные последствия", "паразитизм" и "пузыри". Так, Джек Голдстоун, специалист по мальтузианству, почему-то решил излагать классическую схему получения прибыли, в которой только производство является реальным и легитимным источником богатства, а торговля и спекуляция - никак нет. Проблема не в том, что "реально" это не так, проблема в том, что, конечно, капитализм сам строится на фантастических и фантазматических, паразитических механизмах, которые не менее реальны, чем самое "реальное" производство. Более того, в капитализме, "нереальные" механизмы оказываются условием реальных. И что с этим делать - совершенно неясно.

По сути, те или иные современные "радикальные" предложения "выхода из кризиса" - независимо от того, требуют ли они государственного контроля или же нацелены на перспективу радикального освобождения (как, видимо, у Валлерстайна), - остаются в рамках левого рикардианства, то есть традиции, которая исходит именно из трудовой теории стоимости, полагая сферу "денег", "спекуляции", "банков" и т.п. в качестве "иллюзии", которую надо просто устранить, вернуться "к основам", произвести редукцию к некоему базовому состоянию, на котором только и порождается богатство. Может даже, на месте рушащегося доллара нас ждут знаменитые labor money (очевидно, в виде неких талонов, эквивалентных продукции), прудоновским "народным банкам" и т.п.: общая логика в том, что защитой от эксцессов капитализма становятся попытки вернуться к некоему "капитализму до" - до собственного уклонения, извращения, до собственно марксистского анализа. Интересным образом неолиберальная идеология находит теперь свое завершение в классической трудовой теории стоимости, которая должна быть реализована - без иллюзорных, фантазматических и паразитических спекуляций и финансов - за счет то ли возвращения к регионализму, то ли общемирового правительства, то ли распространения китайской модели на остальную часть мира. Одна противоположность переходит в другую, но вовсе не "снимается".

"Радикальные" решения, предлагаемые современными политэкономистами и активистами, по сути, сводятся к тому, чтобы политически реализовать "трудовой базис" капитализма, забывая о том, что бесконечное накопление капитала не может протекать без "иллюзорных" и "паразитических" сфер денег, спекуляций и финансов. Конечно, радикализм у всех разный, строго отмеренный - например, можно было бы проанализировать, насколько промоутируемая в настоящее время теория "commons" - начиная с работ Хардта-Негри (не присутствовавших, конечно, на вышеуказанной конференции - оказавшейся лишь умеренно левацкой) - также отсылает именно к немарксистским вариантам "социализма" (1), то есть к социализму, который оказывается более "отсталым" чем капиталистическое производство, который мыслит себя именно как "базис" капитала, искажаемый финансовым и торговым капиталом. Конечно, нам, вероятно, не будут предлагать работы Томаса Годскина, однако, такое циклическое движение политэкономии, возвращающейся к домарксистким вариантам организации и защиты трудовой сферы показывает, что пресловутая "цикличность" капитализма воспроизводится в виде идеологических контр-капиталистических движений, на деле лишь укрепляющих общую конфигурацию производства vs. спекуляции.

Конечно, лучше вернуться к "базису", к "труду без спекуляции", чем не возвращаться никуда, однако тут нельзя не признать правоту того же Славоя Жижека, заметившего (2), что Уолл-Стрит - сегодня не враг рабочих, а само условие их существование. Условие возможности капитализма остается условием невозможности возвращения к его базису. Это означает, что, по сути, политэкономия парадоксальным образом остается внутри буржуазной парадигмы, внутри буржуазного проекта исключения и уничтожения любой политики за счет реализации прозрачного и "натурального" мира труда и прибыли, который аннулирует былые аристократические, ненатуральные и политические правила. Современная радикальная политика должна лишь парадоксальным образом воспроизводить этот буржуазный проект, направляя его на восстановление того мира труда, который должен быть отсоединен от мира капитала, что, конечно, невозможно. Преимущество марксизма состояло не в том, что он нашел выход из структуры капитала-труда, а в том, что он показал ее связность, в которой одно является условием другого, тогда как актуальная политэкономия балансирует внутри структуры противоречия, пытаясь решить его за счет исключения одного из членов, а саму "государственную политику" представить как способ уничтожения политики в пользу "базового состояния". На таком фоне становится очевидным, что пора придумывать не "социализм труда", а "коммунизм спекуляции", потому что, если уж коммунизм возникает как итог развития сил и структур капитализма, именно финансы оказываются наиболее продуктивными, прогрессивными и развитыми силами внутри самой капиталистической системы. Пока, к сожалению, социалистическая и политэкономическая мысль требует от нас возврата к чистому труду безо всяких коммунистических инноваций.

Примечания:

1) Достаточно пока спросить, не является ли теория развития капитала как постоянной экспроприации "commons" современным вариантом прудонизма, тесно связанного, как известно, с трудовой теорией стоимости? Не утверждает ли теория "commons" лишь то, что капитал - это, в конечном счете, просто кража того, что существует и производится реально и коллективно?

2) "The problem is that there is no way to separate the welfare of Main Street from that of Wall Street. Their relationship is non-transitive: what is good for Wall Street isn’t necessarily good for Main Street, but Main Street can’t thrive if Wall Street isn’t doing well - and this asymmetry gives an a priori advantage to Wall Street."

Дмитрий Кралечкин