Пуля как аргумент

Вечером 16 ноября 2009 года в Москве в подъезде собственного дома застрелен левый активист, участник антифашистского движения Иван Хуторской. Убитому было 26 лет и это было уже третье покушение на его жизнь. Спустя несколько дней в церкви был застрелен ультраконсервативный священник Даниил Сысоев. У священника осталось трое детей. Убийство Хуторского почти наверняка было организовано одной из подпольных фашистских групп, которые в последнее время перешли к террору. Кому понадобилось убивать Сысоева остается неясным, подозревают исламских фундаменталистов и даже каких-то загадочных "язычников".

Однако эти два убийства объединяет не только близость по времени и применение огнестрельного оружия. И не только то, что оба нападения явно были заранее подготовлены. Независимо от взглядов жертвы, насилие все чаще становится в нашем обществе решающим аргументом в идеологических спорах.

Убийства иностранных рабочих, студентов и антифашистов давно уже перестали считаться у нас сенсационной новостью, но с некоторых пор стихийный террор ультраправых сменился продуманными и подготовленными акциями. Произошедшее в январе нынешнего года убийство Станислава Маркелова и Насти Бабуровой, похоже, оказалось своеобразным трагическим рубежом. Адвокат Маркелов и журналистка Бабурова были застрелены в центре Москвы сразу после пресс-конференции, на глазах множества людей. Убийство стало публичным актом, политическим вызовом, брошенным обществу. Именно поэтому, в отличие от многих других преступлений, дело Маркелова и Бабуровой стало предметом активных усилий правоохранительных органов, которые 5 ноября сообщили об аресте подозреваемых - Никиты Тихонова и Евгении Хасис. Так что убийство Хуторского оказалось своего рода ответом ультраправых - несмотря на произведенные аресты, террор продолжается.

Порог политического насилия в обществе явно понизился. И каждое новое убийство является одновременно провокацией, подразумевающей возможность возмездия, ответных акций с использованием тех же методов. Не исключено, что и расправа с Сысоевым была именно провокацией, целью которой было не только отомстить священнику за его резкие высказывания в адрес язычников, мусульман или теории Дарвина, но и спровоцировать новую волну насилия на религиозно-политической почве.

Надо отдать должное антифашистским группам - до сих пор они удерживались от крайностей. Хотя уличная война между ними и неонацистами идет уже на протяжении нескольких лет, ни одного лидера или активиста нацистских групп в России пока не убили.

И не было ни одного случая заранее организованного нападения, тем более - с использованием огнестрельного оружия. Однако обстановка накаляется. Вечером 17 ноября, узнав про убийство Хуторского, около 70 молодых антифашистов атаковали московский штаб движения "Россия молодая", которое подозревается в связях с ультраправыми. По словам участника акции, "Россия молодая" выступает прикрытием для радикально-националистической организации "Русский образ". Правда, деятели "Русского образа" давно уже не нуждаются в особом прикрытии. 4 ноября они совершенно легально организовали в центре столицы концерт группы "Коловрат". Песни этой группы говорят сами за себя, в них языческие образы сочетаются с выражением ненависти к евреям и восторгами по поводу славян, которые "тоже служили в легионах СС". Кстати, о языческих мотивах... Уж не те ли самые язычники организовали убийство священника?

В условиях, когда борьба с нацистской угрозой является преимущественно делом леворадикальных активистов, эскалация насилия оказывается неизбежна. Власть реагирует на происходящее призывами к борьбе против "экстремизма", объединяя в эту категорию практически всех, кто не нравится тем или иным местным начальникам, от действительно опасных правых радикалов, до профсоюзных лидеров, написавших листовку, призывающую рабочих бороться против снижения зарплаты во время кризиса - именно такой случай имел недавно место в Твери. При подобном подходе эффективная борьба государства с неонацистскими организациями становится невозможной даже в тех случаях, когда сами чиновники к ней искренне стремятся. Объединяя в одну категорию убийц и их жертв, террористов и правозащитников, профсоюзных активистов и пропагандистов расовой ненависти, власти фактически создают благоприятную моральную атмосферу для преступников. С одной стороны, логика чиновников понятна: они хотели бы дискредитировать любые проявления политического и социального протеста, приравняв их к экстремистской деятельности и преступлениям фашистов. Но с другой стороны, они фактически повышают статус фашистов, размывают в общественном сознании представление об угрозе, которая исходит от ультраправых.

"Русские марши", ежегодно проводимые в столице 4 ноября, свидетельствуют о растущей силе и агрессивности ультраправого движения. Причем, несмотря на все разговоры о борьбе с экстремизмом, националистам получить разрешение на марш почему-то оказывается гораздо легче, чем радикальным левым, которым в последние годы власти регулярно отказывают. Возможно, чиновники предполагают, что левым собственные манифестации не нужны, пусть присоединяются к мероприятиям КПРФ. Но это заблуждение людей, не следящих за новостями. Место возле КПРФ давно занято все теми же ультраправыми, которые с радостью присоединяются к партийным митингам, со своими знаменами и расистскими лозунгами. Лидеров партии это ничуть не смущает, скорее радует. Немногих активистов и функционеров, протестующих против подобной практики в партии, по недоразумению все еще называющейся "коммунистической", шельмуют и исключают, как это произошло нынешней весной в Петербурге. Противники националистического курса в КПРФ оказались загнаны в подполье, тайно распространяя среди ее членов свои листовки и "Дискуссионный бюллетень", как будто на дворе еще советские времена...

Либеральная оппозиция, на словах выступающая с резким неприятием фашизма и "тоталитаризма", тоже не проявляет большой разборчивости в тот момент, когда доходит дело до уличных акций или создания коалиций. Несмотря на наличие значительных материальных ресурсов, оппозиционные либералы столь изолированы и малочисленны, что готовы объединяться против властей с кем угодно, хоть с чертом. Созданная ими в недавнем прошлом Национальная Ассамблея включала целую фракцию националистов, в том числе и крайне правых. Впрочем, про Национальную Ассамблею, кажется, сегодня уже забыли даже ее основатели.

Выходит, что осознанно и целенаправленно бороться против ультраправых тенденций в обществе готовы только левые радикалы и члены антифашистских групп, которых самих обвиняют в экстремизме и пытаются загнать в подполье. А постоянная угроза нацистского террора заставляет участников антифашистских акций закрывать свои лица и скрывать фамилии. В сегодняшней России, где все еще помпезно празднуются годовщины Великой Победы, нацистам вести свою деятельность оказывается куда проще и безопаснее, чем их противникам.