Если ты левый, не может быть различения частного/публичного и вопроса свободы слова. Граница классов должна пройти вплоть до санузла
Вот, кстати, - http://www.rabkor.ru/authored/7705.html - адекватная левацкая статья про конфликт в ЦДХ. Адекватная в том смысле, что ясно показывает расхождение классового дискурса и дискурса свободы слова (то есть, всего дискурса свободы личности в его либеральной традиции). Если ты левый, не может быть различения частного/публичного и вопроса свободы слова. Граница классов должна пройти вплоть до санузла. Поэтому, естественно, "чем хуже, тем лучше". Чем больше "запрещают", чем отчетливее классовая граница (вернее, тем более явно она структурируется). Единственный вопрос в том, что "классический" класс определяется политэкономически, а тут он определяется как-то по-другому. Видимо, по степени репрессивности или удаленности от мистического "Кремля".
По крайней мере, автор не заигрывает с классово чуждыми понятиями, в отличие от поэтов.
С другой стороны, конечно, идеологическая составляющая текста интересна именно тем, что классы предлагается делать на коленке, то есть за счет тщательного отсева близких знакомых и гигиены рукопожатий. Не дай бог вы поздороваетесь с тем, кто недавно здоровался с каким-нибудь кремлевцем. Даже смотреть в ту сторону не рекомендуется. Это, конечно, тема, которая требует очень точного анализа - каким образом субъективация современных левых и выстраивание логики классов проходит через классический обсессивный невроз (боязнь заразиться, запачкаться, постоянные омовения и т.п.). То есть идеологическим моментом тут является как раз неожиданное сближение/контрапунктирование с ультра-обскурантизмом современных сект/церкви. Точно так же некоторые боятся покупать молоко в супермаркете, поскольку в штрихкоде скрыто число зверя, то есть Государства/Кремля (а, если подумать, так ли они не правы?). Иными словами, левые копируют обскурантистов с тем значимым искажением, что последние мыслят государство как большую машину (например, известны теории некоего "Брюссельского компьютера"), систему как абстрактную машину, от которой можно отгородиться не столько обессивным контролем, сколько счетным списком мер и предосторожностей, тогда как первые вообще не видят в государстве и политэкономических структурах чего-то кроме "личного", "личного выбора" и "участия" (то есть все структуры отношений здесь не имеют памяти и полностью стерты в актуальном или ожидаемом настоящем), соответственно и обсессия должна выражаться в виде отстранения инфицированных друзей, контроля "круга друзей" (был такой термин у Саркози кажется)).
Естественно, это именно идеологический момент, а не доктринальный (на уровне доктрины нам, натюрлищ, расскажут про классические классы, их интересы и т.п.). Как его расписывать по отношению к идеологии собственно государства - отдельный вопрос. Пока лишь достаточно отметить, что такая обсессия личным прямо противоположна классической левой "неразборчивости", которая как раз предполагала, что "деньги можно брать ото всех", а классовая структура сработает, когда надо, сама за себя. То есть личные связи - дело, вообще говоря, десятое, поскольку, как раз, классовая граница - это не граница "людей", то есть не та граница, которая проводится через людей их личными усилиями и личной верой. Не они ее создают - и тем более не они ее создают своими убеждениями. В этом смысле, граница проходит через каждого индивидуума (то есть единство тела и имени) не один раз, а много раз, рассекая его в разных модальностях.
Тут, иначе говоря, интересно подумать о том, как выстраивалась логика индивидуации/персонализации в классической левой теории/практики и как она стала работать в локальных условиях. Некоторое эмпирическое многообразие связей и отношений как раз и были условием того, чтобы классовое различие проходило не усилиями людей, а объективно. Эмпирическая коррупция вовсе не препятствует близкой революции и работе классовых структур, как раз напротив. Естественно, в случае революции "каждый занимал свою сторону", но реально (1) такая сторона не создавалась ее занятием и (2) структура сторон не менялась в результате (не)соблюдения политики неприкосновенности. Классовую структуру невозможно свести к политической или просто эмулировать ее из нее. То есть "выбор своей стороны" оказывался, скорее, безличным распределением наличного человеческого материала по ячейкам классовой структуры, причем этим ячейкам было совершенно наплевать на историю каждого конкретного индивидуума (поэтому, например, красным может быть и дворянин, а понятие "социального происхождения" исходно было бастардным). Собственно, сила классовой структуры именно в том и состояла, что она подвязывала под себя тот материал, который эмпирически есть, не спрашивая у него его мнения и готовности. Теперь же ситуация - опять же идеологически - совершенно иная, де факто классовая граница должна не только контролироваться человеческими усилиями, но и сама воспроизводиться как граница на уровне "персонального ангажемента". То есть не только персона сливается с индивидуумом, но и сама эта персона выступает в качестве идеологического хранителя классового различия, надзирателя - и не дай бог ей оплошать в этой роли.
Произошла эдакая идеологическая "гуманизация" - "если не мы, то кто же будет блюсти классы"? Классы, конечно, стали поэтому и достаточно произвольными, и слишком человеческими. Революция подготавливается практикой персонализации, которая сводится к классовой биографизации/памяти (участвовал-не участвовал, состоял-не состоял, жал руку-не жал).
В общем, конечно, это тема на отдельную монографию - структурация классового сознания и дрейф к новейшим левым на фоне новоевропейского различия человека/индивидуума/персоны)) Особенно если присовокупить машинный характер обскурантизма как контр-тезу гуманистическому обскурантизму человеческих отношений (собственно, общественные отношения для наших левых - это просто "человеческие" отношения между индивидуумами). Звереборцы, получается, более "близки к истине", поскольку они схватывают капитализм в его собственной терминологии, а не через атавистические концепты "рукоположения", "оммажа" и "вассалитета". Богатое поле, что и говорить.
Источник: блог Дмитрия Кралечкина
