Тема: 10 лет Владимира Путина. Взгляд из русской литературы
Русская литература последнего десятилетия стала едва ли не самым конкурентоспособным товаром на отечественном рынке - такого количества качественных текстов у нас не появлялось уже давно. Поток переводной литературы значительно снизился, все больше людей предпочитают "интеллектуалам" Бегбедеру и Уэльбеку средние русские романы. Правда, обществу в целом от этого ни тепло, ни холодно: двадцать тысяч экземпляров сегодня - гигантский тираж, если ты не Акунин, и виной тому не только пресловутые масс-медиа. Бессмысленная школьная программа по литературе продумана настолько "тонко", что легко отбивает желание читать у кого угодно; книгораспространение находится в зачаточном состоянии (например, в центральном книжном магазине Перми невозможно купить книгу Прилепина или Елизарова), даже книжное пиратство в России оставляет желать лучшего - такое ощущение, что скоро в сети останется только одна приличная "свободная" библиотека - "Либрусек". Государство совершенно не озабочено тем, чтобы хоть как-то поднять престиж чтения. Просветительскими проектами приходится заниматься энтузиастам (например, выездную книжную ярмарку в Красноярске проводит на свои средства лично Ирина Прохорова), создание крупной электронной библиотеки, в которую должна была поступать актуальная литература, так и осталось светлой мечтой - либеральные ценители авторского права не смогли допустить, чтобы за счет их кровных пополнялись пустующие фонды провинциальных библиотек. Таков вкратце итог путинского десятилетия: литература "поднялась с колен", только никто этого не заметил, поэтому сказанное ниже имеет мало отношения к жизни за пределами Московской кольцевой дороги (если не Садового кольца).
Непосредственно с Путиным в литературе нулевых связано два сюжета, которые при желании легко можно объединить в один: это взлет и падение Сорокина и Проханова. Главные романы начала нулевых - "Голубое сало" (первое издание - 1999 г.) и "Господин Гексоген" - прозвучали на фоне известных политических событий. Проханов написал про взрывы домов, Сорокину устроили пошлую, но довольно эффективную пиар-кампанию так называемые "Идущие вместе". Оба писателя к тому времени были далеко не стажерами в литературе, но именно в начале первого срока достигли своеобразного акме и перешли в мейнстрим; маргинал-графоман Проханов в одночасье стал не просто рукоподаваемым, но фактически "культовым", а эстет Сорокин приобрел всенародную любовь и признание - успех был абсолютно заслуженным, но без соответствующих политических событий вряд ли "Голубое сало", один из самых радикальных романов новейшей литературы, и уж тем более "Господин Гексоген" заняли подобающее им место. Короче, дней Александровых прекрасное начало.
К концу десятилетки положение дел изменилось. Сначала Сорокин сочинил научно-фантастическую трилогию, приправленную гностической мифологией и по-прежнему стилистически безупречную, но без былого размаха. Светлые времена "Первого субботника" канули в лету, публика нервно заерзала, но вскоре радостно захлопала: появился "День опричника". Сорокин заделался вдруг Салтыковым-Щедриным и написал злободневную сатиру - видимо, он не только изнемог от суверенной стабильности, но и по-прежнему злился на гадкую историю с юными путинцами. По-человечески Сорокина можно понять: он оставил служение музе ради "не могу молчать", да к тому же оказался диагностом не хуже позднего Пелевина (именно позднего, так как "Generation П" - лучший из возможных портретов девяностых, в то время как последующие попытки Виктора Олеговича повторить успех opus magnum обернулись серией зарисовок с ограниченным сроком годности). С другой стороны, мы потеряли старого доброго Сорокина: в прошлом году появился составленный из объедков "Опричника" "Сахарный кремль", в нынешнем - пьеса про "медвепута", и, судя по всему, дело этим не кончится. Не видать нам больше коричневого творога, гнилого бридо и пьесы "Русская бабушка". Да здравствует допутинский Сорокин, бессмысленный и беспощадный.
С Прохановым вышла еще более неприятная история. Его собственное творчество движется своим чередом: Александр Андреевич пишет роман за романом, романы публикуются, те, кому нравится читать Проханова, говорят, что романы хорошие. После "Гексогена" по-настоящему задел за живое, пожалуй, только "Теплоход "Иосиф Бродский", но речь о другом: в прошлом году была издана великолепная биография Проханова "Человек с яйцом", написанная главным отечественным литкритиком Львом Данилкиным. Книжка оказалась совершенно не в кассу, прошла незамеченной и не получила ни одной премии, хотя стоило отдать ей все премии сразу и не задумываясь. Данилкин создал мощнейший биографический нарратив: Проханов у него получился чем-то вроде титана эпохи Возрождения, символической фигурой, переполненной zeitgeist’ом. Публика не проявила к этой работе ни малейшего интереса, зато по-прежнему в цене книги про Ахматову, Пастернака и Сталина, а лучше про всех троих сразу (например, двухтомник "Сталин и писатели" Бенедикта Сарнова и "История русской культуры ХХ века" Соломона Волкова - кстати, весьма достойные книги). Без теплоходов и гексогена Проханов никому не интересен, как и многие другие не очень сенсационные, но принципиально важные явления современности.
Тюремный срок Лимонова стал одной из самых неостроумных затей путинского режима. Циник мог бы заметить, что оно и неплохо Лимонову было "взять каникулы" и заняться литературой (в тюрьме он написал кучу всего, среди прочего - лучшие книги "позднего периода": "Книгу мертвых", "Книгу воды" и "Священных монстров"; там же он снова начал писать стихи, и недавняя книга "Мальчик, беги!" - очередное подтверждение того, что Лимонов не только крупнейший русский прозаик второй половины ХХ века, но и отличный поэт). Книги книгами, но писатель с мировым именем (который, кстати, никого не убил и не ограбил) сидеть не должен.
За последние десять лет ушли из жизни такие значительные для отечественной словесности люди, как Дмитрий Александрович Пригов, Александр Солженицын, Василий Аксенов, Лев Лосев, но вместе с тем появилось новое поколение литераторов: поэты Всеволод Емелин и Андрей Родионов и "тридцатилетние" прозаики Захар Прилепин, Михаил Елизаров, Герман Садулаев, Андрей Аствацатуров. Всех их, с той или иной долей условности, можно назвать левыми: сами себя идентифицируют с левой Прилепин, Садулаев и главный хит этого лета, петербургский филолог Аствацатуров. Вызывающе антибуржуазный Елизаров в "букеровском" романе "Библиотекарь" реактуализирует советский миф, в романе "Pasternak" деконструирует миф либеральный; с Прилепиным все понятно - он нацбол и одна из самых больших удач новейшей отечественной литературы, Садулаев осваивает на русской почве "офисную" тему - последним своим романом "AD" он ее фактически закрыл. Особенно стоит отметить успех Аствацатурова: бессюжетный роман "Люди в голом" (фактически это не роман, а мемуары), написанный типичным питерским интеллигентом и от его же лица, неожиданно стал сверхпопулярен. Лирический герой Аствацатурова, очкарик и неудачник, серьезно потеснил в топах продаж картонных "рублевских" с их культом успеха и выставленным на показ потреблением. Емелин и Родионов пишут стихи на социальные темы, говорят от лица и в пользу жителей окраин, не читающих толстые журналы и не знакомых с западными славистами. Аудитория, требующая подобной литературы, множится день ото дня, но, к сожалению, это все равно капля в безбрежном море зрителей "Дома-2".
Одним словом, с литературой все в порядке - не в порядке общество, для которого эта литература предназначена.
Иван Аксенов
