Это был политический пиар: вот мы сейчас увеличим сроки за сексуальные нарушения и решим проблему. Да ни черта мы ее не решим!

Если обратиться к дискуссии вокруг нового закона, то для меня совершенно очевидно, что увеличение или уменьшение ответственности, в том числе за сексуальные действия в отношении несовершеннолетних, ничего абсолютно не изменит. И в этом смысле я согласен с позицией президента, которую он высказал 16 марта: у нас нет системы защиты прав. Потому что в сильной степени эффективность правовых технологий, связанных с "детской" проблемой, включающая сексуальное насилие над ними, связана прежде всего с понимаем того, что должна сделать система в отношении ребенка, который подвергся насилию.

Что делать, когда сама процедура предварительного следствия становится насилием над ребенком, вместо того, чтобы решить проблемы сохранения личности ребенка против насилия и восстановления его? Что делать, когда нет понимания, что свидетельские показания и симптомы того, что насилие было, прежде всего должны быть основаны на изменениях в психике ребенка, а не каких-то материальных подтверждениях?

Главное -это то, что происходит внутри ребенка, в мозгу ребенка. Все эти процессы, связанные с учетом дел, должны производить профессионалы, которые разбираются в детской психологии и психиатрии. Надо сказать, что в Москве есть такой центр, который понимает, как надо работать, он называется центр "Озон", и возглавляет его Цимбал Евгений Иосифович. Как раз на нашем съезде

10 июля в Общественной палате он делал доклад о процедурах экспертизы. Действительно, важно понимание того, что судить должен специалист, что судебное решение должно быть связано с социальными программами и процессами. Трудно рассчитывать, что что-то изменится, если нет понимания, что насилие над детьми - это прежде всего латентное преступление, причем внутрисемейное.

И пока не будет механизма выявления в этой системе преступления, мы вообще не будем ничего знать об этом преступлении, ведь 80% этих преступлений - это преступления, со стороны ближнего окружения, а не каких-то уличных негодяев, которые бегают, с расстегнутой ширинкой и насилуют детей. Такие тоже есть, но это, как раз редкие случаи, а прежде всего это проблема во внутрисемейных отношениях. Это очень тонкая проблема, ведь нельзя с шашкой наголо, с криками о том, что сейчас всех пересажаем, решать эти проблемы.

На самом деле, в этой дискуссии не было системного, глубинного понимания проблемы, а был, с моей точки зрения, такой политический пиар: вот мы сейчас увеличим сроки за сексуальные нарушения, вот и решим проблему. Да ни черта мы ее не решим!