24-го июня Госдума приняла в первом чтении поправки в Уголовный кодекс, якобы ужесточающие наказание за педофилию. Тщательно проанализировав предложенный законопроект любознательные блогеры с удивлением заметили, что на деле поправки не ужесточают, а смягчают наказание за педофилию. Там, где было тюремное заключение - появляется штраф, там, где было изнасилование - появляются "сексуальные действия без применения силы".
Антипедофильный законопроект № 136215-5 уже успел раскритиковать Думский комитет по вопросам семьи, женщин и детей под руководством небезызвестной Елены Мизулиной. Основной мишенью критики стали статьи 134-я и 135-я, в которых в качестве наказания за секс с подростками (от 14 до 16 лет) исключается такая санкция, как тюремное заключение. "Любители маленьких мальчиков и девочек могут свободно удовлетворять свои инстинкты, потребности и фантазии и ничего не бояться. Потому что если сейчас еще можно сесть года на 3-4 (возмутительно низкая санкция!), то в предложенном Президентом варианте максимум, во что педофилам обойдутся их дикие развлечения - это каких-то 100-200 тысяч рублей. В случае доказанности. Причем чем больше разных мальчиков и девочек трахаешь, тем выгоднее каждый из них обходится. Оптом дешевле. Очень удобно" - иронизирует юзерица noth_special. Елена Мизулина в свою очередь отмечает, что законопроект "размывает границу между насильственными и ненасильственными преступлениями против половой неприкосновенности детей". Дело в том, что в настоящее время малолетний возраст трактуется в судебной практике как беспомощное состояние. А сексуальные действия в отношении беспомощных - это по российскому законодательству безусловное изнасилование. Не стоит здесь, вдаваться в фактические детали и разъяснять, что малолетство по российскому закону кончается в 14 лет с наступлением полной уголовной ответственности, важно скорее отметить эту терминологическую путаницу, ведь в ней отражается вся болезненная свистопляска общественного внимания к этой волнительной теме. Поэтому не будем в дальнейшем углубляться в терминологические дебри, в дискуссии о "возрасте согласия" и прочие тонкости, а рассмотрим вопрос в его сущностных чертах.
Итак. Тезис борцов с педофилией состоит в том, что секс с несовершеннолетним - это по умолчанию изнасилование. Здесь не может быть "чувств", "отношений", "любви" - здесь может быть "использование", "совращение", а если попросту, то "изнасилование". Здесь всегда есть преступник и потерпевший, даже если они сами этого не в курсе. На чем основана такая уверенность? Отбросим сейчас аргументы вроде тех, что подростки вообще-то могут и зачастую хотят иметь сексуальные отношения с совершеннолетними. Это вопрос технический. В конце концов, планку возраста согласия можно опустить с 16-и лет до 14, как это сделано во многих цивилизованных странах. Это не вопрос педофилии, это вопрос уважения к собственным гражданам (подросток достаточно взрослый, чтобы нести уголовную ответственность за преступления, но недостаточно взрослый, чтобы признать его вменяемость в вопросах секса). Вопрос же состоит в том, где проходит граница насилия. Ребенок не адекватен, не отдает себе отчета в своих действиях, за себя не отвечает. Его беспомощность гарантирована его инфантильностью - а значит, его нельзя любить, а можно только обмануть и изнасиловать. Ну, вот и обманывают, и насилуют все кому ни лень: родители, сверстники, учителя, масскульт. Рассказывают про аиста, заставляют мыть голову и ходить в детский сад. Абсолютное насилие! Просто считается, что записать в музыкальную школу и научить рисовать - это хорошее насилие (т.н. воспитание), а вот как-то неправильно погладить по головке - плохое насилие и педофилия.
Это очень надуманное разделение. Я сейчас сознательно выношу за скобки вопросы "физического вреда". За "физический вред", кому бы он ни был нанесен, надо сажать надолго. Я просто не понимаю, почему "физический вред" рассматривается в комплекте с сексуальными действиями, так как будто между этими вещами есть какая-то очевидная связь? Вернее, я понимаю почему, но об этом чуть ниже. Простой факт состоит в том, что в сексуальных действиях, в общем-то, нет ничего особенного. Скажем так, никто не будет требовать избирательных прав для малолетних, вряд ли кто будет спорить, что малолетним детям стоит переходить проезжую часть исключительно по светофору, странно выглядел бы человек, отстаивающий право детей на сигареты и алкоголь. Все эти вещи требуют некоей инстанции ответственности и самостоятельности. Сколько пить водки и за кого голосовать на выборах - это взрослое, ответственное решение, связанное с серьезными последствиями. Ребенку такое, очевидно, нельзя доверять. Но секс - это не выборы и не водочка, секс - это полная ерунда. От секса, как такового, вреда не бывает. Какое значение имеют те или иные физические телодвижения? Какой в них глубокий смысл? Да никакого. Вред бывает от социальных условий, навязывающих тот или иной вариант нормы. Защитники педофилов любят выстраивать аргументацию в духе "все относительно": "а что такое ребенок?", "а что считать сексуальным действием?", "некоторые и в 25 лет за себя не отвечают". А когда их спрашивают напрямую, готовы ли они, чтобы их ребенок по собственному согласию вступил, например, в орально-генитальный контакт со взрослым индивидом, сначала говорят, что это к теме не относится, а потом признают, что все-таки немножко расстроились бы и решили бы, что неправильно воспитывали своего малыша. Надо ж было приучить не таскать в рот всякую дрянь. Школа, семья, улица исподволь наносят ребенку столько психологических травм, что говорить о какой-то гламур-фрейдистской сцене соблазнения просто смешно.
Политический феномен "борьбы с педофилией" не имеет прямого отношения к каким-то эмпирическим фактам взаимодействия взрослых и детей в интимной сфере. Просто потому, что сами по себе эти факты ничего не значат и никого не касаются, кроме непосредственных участников. Скорее тут, как и в случае с международным терроризмом, мы имеем дело с технологией конструирования врага. Работа с воображаемым на Западе идет на всех фронтах: на политическом, социальном, культурном. Над американской борьбой с педофилией в России принято посмеиваться. Она существенным образом рифмуется с "толерантностью" и "политкорректностью". В самом деле, анекдоты про 14-летнюю школьницу, выложившую в интернете сиськи, прочно заняли место рядом с шутками про негров, рассказами о домогательствах на работе и прочими причудами "тупых пиндосов".
Примечательно, что целенаправленное, артикулированное подавление педофилов обратно коррелирует с эмансипацией сексуальных меньшинств. Чем больше любят геев, тем сильнее ненавидят педофилов. Какова природа этой взаимосвязи? Ужели для нормального функционирования общества нужен непременно какой-то воображаемый враг и свято место пусто не бывает. Ужели исламские террористы не могут полноценно заменить СССР? Нам не было бы до всего этого дела, если бы не экспорт педофилической истерики в Россию, где эта тема еще никем до сей поры не поднималась на щит. Точно так же экспортируются в Россию конфликты между наукой и церковью, для которых на деле нет никаких реальных оснований в российской действительности. Ах, лучше бы мы позаимствовали у Запада толерантность и политкорректность.
Так чем же плоха травля педофилов? Мне представляется чудовищной и аморальной ситуация, когда власть целенаправленно возбуждает в народе ненависть к той или иной социальной группе. Даже если это группа преступников. Я совершенно не понимаю, чем чеченские боевики, торговцы наркотиками и педофилы-насильники хуже обычных убийц, воров и садистов? Я не вижу в упор, отчего именно к этим группам должны применяться иррационально жестокие уголовные санкции. Скучная уголовщина, возросшая за время второго путинского срока на 28% представляет куда большую проблему для национальной безопасности. Однако особенно аморальна именно травля педофилов. Как только в орбиту политической риторики попадают дети - можно смело ждать вспышки темного, пещерного зверства. Ребенок, особенно ребенок-жертва - это всегда катализатор звериной жестокости, погромов и судов Линча. От царевича Дмитрия до дела Бейлиса - убиенный ребенок всегда был поводом для скотской, ксенофобской ярости. Откуда все эти бесконечные жж-каменты про кастрацию раскаленными пассатижами, откуда какой-то неведомый Уральский родительский комитет, который заявляет о готовности выплачивать по всей России 100 тысяч премиальных за помощь в поимке педофила? А за убийство или ранение - 500 тысяч рублей. Кто-то скажет: "Ведь в самом деле, ужасно, когда дети страдают!". А что здесь особенного чудовищного, спрошу я. Чем старики, инвалиды, умственно-отсталые хуже детей??? Дети красивые. Их за это и любят.
Так что надо кончать с этой педофилофобией. Понабрались у американцев всякой дряни. Майкла Джексона они уже довели. Скольким еще менее известным людям сломали карьеру и жизнь? Россия занимает первое место в мире по числу детей-сирот, а мы все программами духовно-нравственного развития пробавляемся, боремся с "экстремистской субкультурой эмо" и "сексуальной распущенностью 9-классниц". Я - за welfare state, но я искренне не понимаю, как сделать так, чтобы социальными вопросами занимались просвещенные западные люди, а не национал-православные среды, зацикленные на духовности и нравственности. Как можно устроить так, чтобы левый либерализм в России больше напоминал Норвегию, чем Иран? Кто выступит против травли педофилов и за прогрессивное налогообложение?
Нет, все те, кто против "духовности", как правило, адепты анархо-капитализма. А те, кому близки проблемы сирых и убогих - все сплошь православные ахмадинеджады.
